Скончалась Марина Влади: 10 лучших ролей и память о Высоцком
Не стало Марины Влади: лауреат Канн и вдова Владимира Высоцкого умерла в 88 лет.
Французская актриса, певица и писательница Марина Влади скончалась на 89-м году жизни. Об этом сообщает издание BFM. Последние годы артистка проживала в Париже. Причины её смерти не разглашаются. Влади оставалась последней женой легендарного советского барда Владимира Высоцкого и хранительницей памяти об их союзе.
От балета до Каннского фестиваля
Марина Влади (урождённая Екатерина Марина Владимировна Полякова-Байдарова) родилась 10 мая 1938 года в французском Клиши-ля-Гаренн в семье выходцев из России. Её отец был оперным артистом, и именно в его честь актриса взяла псевдоним Влади.
Свою карьеру она начинала в балетном классе Парижской оперы, однако кинематограф быстро взял верх: уже в 10 лет девочка дебютировала на экране. По-настоящему громкий успех пришёл к ней в 1953 году после картины Андре Кайата «Перед потопом», за которую молодая актриса получила премию Сьюзанн Бьяншетти.
Главным профессиональным триумфом Влади стала драма «Современная история, или Королева пчёл» (1963). За роль в этой ленте Марко Феррери актриса удостоилась приза за лучшую женскую роль на Каннском кинофестивале и получила номинацию на «Золотой глобус».
Любовь через границы и океаны
Для советских зрителей имя Марины Влади неразрывно связано с Владимиром Высоцким. По легенде, поэт впервые увидел её в советском прокате в фильме «Колдунья» по мотивам повести Александра Куприна «Олеся» и сразу пообещал, что эта женщина станет его женой.
Личное знакомство состоялось в Москве в конце 1960-х годов, когда актриса приехала на съёмки. Высоцкий пел для неё всю ночь под гитару, и вскоре их встреча переросла в самый обсуждаемый роман эпохи. Они пробыли вместе около двенадцати лет — это было время частых разлук, взаимных страстей и глубокой нежности.
«Эта женщина будет моей женой!»
Эти слова Высоцкого стали пророческими: супруги оставались вместе до самой смерти поэта в 1980 году. После его ухода Влади больше не связывала себя узами брака и бережно хранила воспоминания. Лишь в январе 2026 года она передала в Росархив их личную переписку, попросив не предавать материалы огласке при её жизни.
10 ярких киноработ Марины Влади
За свою карьеру актриса сыграла десятки ролей в европейском и советском кинематографе. Одни из самых знаменитых своих ролей Марина Влади сыграла в этих фильмах:
- «Перед потопом» (1953) — криминальная драма о подростках, решивших украсть коллекцию марок ради побега из страны. Первая серьёзная роль Влади.
- «Колдунья» (1956) — экранизация «Олеси» Куприна, перенесённая в Скандинавию. Фильм, сделавший актрису знаменитой в СССР.
- «Очаровательная лгунья» (1962) — лёгкая комедия о юной девушке Жюльетт, покоряющей сердца мужчин.
- «Пчелиная матка» (1963) — сатирическая драма, принёсшая Влади награду Каннского фестиваля.
- «Две или три вещи, которые я знаю о ней» (1966) — классика французской «новой волны» от режиссёра Жана-Люка Годара.
- «Сюжет для небольшого рассказа» (1969) — советский фильм Сергея Юткевича об отношениях Антона Чехова и Лики Мизиновой.
- «Они вдвоём» (1977) — единственная совместная картина Влади и Высоцкого, снятая Мартой Месарош.
- «Твист снова в Москве» (1989) — французская комедия Жана-Мари Пуаре о жизни в позднем СССР.
- «Пьющие кровь» (1991) — мистический фильм Евгения Татарского по повети Алексея Толстого «Упырь».
- «Сны о России» (1992) — масштабный русско-японский проект, где Влади исполнила роль императрицы Екатерины II.
Поэтические посвящения Высоцкого
Чувства к Марине Влади вдохновили Владимира Высоцкого на создание многих знаменитых стихов и песен. Публикуем некоторые из них:
«Мне каждый вечер зажигают свечи...» (1967)
Мне каждый вечер зажигают свечи,
И образ твой окуривает дым, —
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
Я больше не избавлюсь от покоя:
Ведь все, что было на душе на год вперёд,
Не ведая, она взяла с собою —
Сначала в порт, а после — в самолёт.
Мне каждый вечер зажигают свечи,
И образ твой окуривает дым, —
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В душе моей — пустынная пустыня, —
Так что ж стоите над пустой моей душой!
Обрывки песен там и паутина, —
А остальное все она взяла с собой.
Теперь мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окуривает дым, —
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В душе моей — все цели без дороги, —
Поройтесь в ней — и вы найдёте лишь
Две полуфразы, полудиалоги, —
А остальное — Франция, Париж...
И пусть мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окуривает дым, —
Но не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
«Я всё чаще думаю о судьях...» (1968–1970)
Я всё чаще думаю о судьях, —
Я такого не предполагал:
Если обниму её при людях —
Будет политический скандал.
Будет тон в печати комедийный,
Я представлен буду чудаком, —
Начал целоваться с беспартийной,
А теперь целуюсь — с вожаком!
Трубачи, валяйте, дуйте в трубы!
Я ещё не сломлен и не сник:
Я в её лице целую в губы
Общество «Франс — Юньон Совьетик»!
«Лирическая» (1969)
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живёшь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,
Пусть дождём опадают сирени —
Всё равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.
Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, —
Всё равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.
В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе, —
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!
М.В. (1973)
Люблю тебя сейчас, не тайно — напоказ.
Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас,
А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.
В прошедшем «я любил» — печальнее могил, —
Всё нежное во мне бескрылит и стреножит,
Хотя поэт поэтов говорил:
«Я вас любил, любовь ещё, быть может...»
Так говорят о брошенном, отцветшем —
И в этом жалость есть и снисходительность,
Как к свергнутому с трона королю.
Есть в этом сожаленье об ушедшем
Стремленьи, где утеряна стремительность,
И как бы недоверье к «я люблю».
Люблю тебя теперь — без пятен, без потерь,
Мой век стоит сейчас — я вен не перережу!
Во время, в продолжение, теперь —
Я прошлым не дышу и будущим не брежу.
Приду и вброд, и вплавь к тебе — хоть обезглавь! —
С цепями на ногах и с гирями по пуду.
Ты только по ошибке не заставь,
Чтобы после «я люблю» добавил я «и буду».
Есть горечь в этом «буду», как ни странно,
Подделанная подпись, червоточина
И лаз для отступленья, про запас,
Бесцветный яд на самом дне стакана.
И словно настоящему пощёчина, —
Сомненье в том, что «я люблю» сейчас.
Смотрю французский сон с обилием врёмен,
Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому.
К позорному столбу я пригвождён,
К барьеру вызван я — языковому.
Ах, разность в языках! Не положенье — крах!
Но выход мы вдвоём поищем — и обрящем.
Люблю тебя и в сложных временах —
И в будущем, и в прошлом настоящем!
«Я верю в нашу общую звезду…» (1979)
Я верю в нашу общую звезду,
Хотя давно за нею не следим мы, —
Наш поезд с рельс сходил на всем ходу —
Мы всё же оставались невредимы.
Бил самосвал машину нашу в лоб,
Но знали мы, что ищем и обрящем,
И мы ни разу не сходили в гроб,
Где нет надежды всем в него сходящим.
Катастрофы, паденья, — но между —
Мы взлетали туда, где тепло,
Просто ты не теряла надежду,
Мне же — с верою очень везло.
Да и теперь, когда вдвоём летим,
Пускай на ненадёжных самолётах, —
Нам гасят свет и создают интим,
Нам и мотор поёт на низких нотах.
Бывали «ТУ» и «ИЛы», «ЯКи», «АН», —
Я верил, что в Париже, в Барнауле —
Мы сядем, — если ж рухнем в океан —
Двоих не съехать и голубой акуле!
Все мы смертны — и люди смеются:
Не дождутся и вас города!
Я же знал: все кругом разобьются,
Мы ж с тобой — ни за что, никогда!
Мне, кажется, такое по плечу —
Что смертным не под силу столько прыти:
Что на лету тебя я подхвачу —
И вместе мы спланируем в Таити.
И если заболеет кто из нас
Какой-нибудь болезнью смертельной —
Она уйдёт, — хоть искрами из глаз,
Хоть стонами и рвотою похмельной.
Пусть в районе Мэзона-Лаффита
Упадёт злополучный «Скайлаб»
И судьба всех обманет — финита, —
Нас она обмануть не смогла б!