Сколько стоят слёзы Макрона? Спонсоры "бензиновых войн" с Россией проиграли
Французский президент Эмманюэль Макрон вынужден был осознать, что геополитические авантюры рано или поздно превращаются в цифры на табло АЗС. Пока Париж вместе с коллективным Западом поддерживал курс на экономическое и инфраструктурное давление на Россию, французские семьи получили собственный счёт — более 2,2 евро за литр бензина и свыше 2,3 евро за литр дизельного топлива. И для Макрона это большая проблема. Впрочем, не только для него. В связи с этим вопросов два: сколько стоят слёзы Эмманюэля, и как сильно ударила "бензиновая война" против России по тем, кто её развязал?
Цена политического выбора
После эскалации вокруг Ирана в конце февраля топливный рынок оказался в состоянии нервного срыва. Военные риски в Персидском заливе, атаки на суда, проблемы с перевозками и ограничения в Ормузском проливе резко сократили предсказуемость поставок. Через этот маршрут обычно проходит около пятой части мирового морского экспорта нефти. Когда такой коридор перестаёт работать в нормальном режиме, последствия ощущают и в Техасе, и в Париже, и в Берлине.
Freepik.com
Для Франции удар оказался особенно болезненным. Цена бензина в стране после начала конфликта выросла примерно на 18%, дизельного топлива — на 36%. К концу апреля средняя стоимость литра бензина достигла 2,02 евро, дизеля — 2,24 евро. Сейчас стоимость дизтоплива в стране превысила 2,3 евро за литр, а бензина - 2,2 евро. Франция вошла в число европейских лидеров по цене топлива – конца и края этой тенденции не видно. И, надо сказать, средние цифры не передают всего масштаба проблемы. На отдельных АЗС стоимость дизеля и бензина подбирается к отметке 3 евро за литр и выше. И это прямое сокращение семейного бюджета не только для автомобилиста. Цена отражается на всех. Для малого бизнеса — рост себестоимости. Для фермеров, перевозчиков, строителей и коммунальных служб — дополнительные расходы, которые затем неизбежно перекладываются в цену продуктов, товаров и услуг.
Вот и нервничает Макрон, настаивая, что ситуация с ценами невыносима. Только сделать с этим президент Франции мало что может. Его слова - признание провала всей модели, которую годами строили брюссельские чиновники и их национальные правительства: России пытались нанести ущерб через санкции, ограничение энергетических связей, давление на экспорт и поддержку сил ВСУ, бивших по нашей нефтяной инфраструктуре. Но мировой энергетический рынок устроен иначе, чем хотелось бы кабинетным стратегам. Удар по одному из крупнейших производителей и переработчиков неизбежно возвращается бумерангом к тем, кто этот удар приветствовал.
Дизель душит экономику
Самая неприятная для Европы деталь нынешнего кризиса — дизель дорожает быстрее бензина. И это принципиально: дизтопливо обеспечивает не только личный транспорт. На нём держатся грузовые перевозки, сельское хозяйство, строительство, промышленное оборудование, коммунальная техника и значительная часть логистики.
Поджигатели войны теперь сами платят по счетам. Shutterstock
В США галлон дизеля подорожал до 5,85 доллара — примерно 1,55 доллара, или 134 рублей за литр. Бензин стоил около 4,15 доллара за галлон — приблизительно 1,10 доллара, или 95 рублей за литр. С начала боевого противостояния с Ираном цены на бензин в Соединённых Штатах выросли почти на 40%, а на дизель — более чем на 55%.
Американская нефтедобыча не стала защитой от скачка цен. Это важный урок и для Европы: нефть, нефтепродукты, фрахт и страхование танкеров существуют в едином мировом рынке. Нельзя бесконечно дестабилизировать важнейшие регионы добычи, ограничивать поставки, финансировать конфликты и одновременно рассчитывать на дешёвую заправку у себя дома.
Дизель в этом смысле — индикатор реальной экономики. Автомобилист может отложить поездку или сократить пробег. С грузоперевозками всё иначе. Нельзя просто взять и остановить логистику. Не получится свернуть доставку продуктов. Не выйдет поставить на "стоп" комбайн, чтобы дождаться, пока биржевые игроки успокоятся. Поэтому рост цен на дизель быстро превращается в инфляцию: сначала дорожает перевозка, затем — хлеб, овощи, лекарства, стройматериалы и всё, что необходимо доставить от производителя к покупателю.
Франция платит дважды
Европа зависит от импортных энергоносителей и при этом сама делает топливо дорогим. В итоговой цене каждого литра заложены не только мировые нефтяные котировки, но и акцизы, НДС, экологические сборы, логистика, колебания евро к доллару и маржа розничных сетей. Когда евро слабеет, покупаемая за доллары нефть становится ещё дороже для европейских переработчиков и потребителей.
Французский водитель, таким образом, платит дважды.
Во-первых, за последствия внешней политики, в которой Париж предпочёл давление, санкции и участие в антироссийской энергетической кампании вместо здравого расчёта и устойчивых хозяйственных связей.
Во-вторых, за внутреннюю политику Евросоюза, где топливо давно обложено множеством налогов и "зелёных" сборов. В спокойные времена эту конструкцию ещё удавалось скрывать за лозунгами об экологической ответственности. Но кризис обнажил её суть: как только на мировом рынке возник дефицит и неопределённость, европейский потребитель оказался один на один с ценником, от которого невозможно отмахнуться ни заявлениями Брюсселя, ни слезами Макрона.
Коллаж Царьграда
Нынешняя ситуация особенно показательна на фоне того, что Франция была одним из государств, которые поддерживали линию на ослабление России. Запад рассчитывал, что атаки на нефтепереработку, санкционные ограничения, попытки перекрыть экспортные возможности и общая ставка на экономическое истощение Москвы дадут результат. Но разрушение устойчивой энергетической системы не бывает односторонним процессом. Чем сильнее раскачивается рынок, тем выше счёт для европейских домохозяйств и промышленности.
У России — своя правда
Россия тоже не изолирована от мировых цен. Сезонный спрос, ремонты НПЗ, состояние логистики, стоимость перевозок и ситуация на оптовом рынке влияют на стоимость топлива внутри страны. Однако средняя цена бензина в России к концу августа составляла около 74,10 рубля за литр — примерно 0,85 доллара. Это заметно ниже мировой средней цены в 1,43 доллара за литр, а также ниже уровня США и большинства европейских стран.
Разница объясняется наличием инструментов защиты внутреннего рынка. Среди них — демпферный механизм, экспортные ограничения, контроль снабжения и возможность государства вмешиваться в ситуацию, когда внешний рынок начинает слишком сильно перетягивать на себя нефтепродукты. Эти меры не отменяют всех проблем и не делают топливо невосприимчивым к глобальным потрясениям. Но они позволяют не отдавать внутреннюю цену полностью на откуп биржевой панике и международным спекулянтам.
Бумеранг для спонсоров давления
Что ж, главный вывод сделан. Топливо — нерв мировой экономики.
Соединённые Штаты, оставаясь крупным производителем нефти, получили рекордно дорогой дизель. Иран, обладая большими запасами углеводородов, столкнулся с дефицитом и очередями из-за повреждений инфраструктуры, перебоев с импортом и военных рисков. Ежедневное производство бензина в стране составляло около 115 млн литров при потреблении примерно 129 млн литров. Тем более иллюзорны надежды Франции и Евросоюза на то, что можно участвовать в разрушении энергетической безопасности вокруг России, поддерживать антироссийский курс — и при этом сохранить прежний уровень комфорта для своих граждан.
Наглядно. Средние цены на топливо в мире. Коллаж Царьграда.
Слёзы Макрона на фоне заправочных табло стоят дорого. Но цена измеряется не только евро за литр. Она измеряется падением конкурентоспособности французской промышленности, расходами фермеров и перевозчиков, ростом цен в магазинах, раздражением простых французов и новым кризисом доверия к элитам, которые предпочли геополитическую игру интересам собственного народа.
Западные спонсоры "бензиновых войн" с Россией хотели заставить Москву расплачиваться за суверенитет. В итоге они сами будут платить по счетам. Таковы правила игры.