Мираж Анкориджа и топливный маневр: почему бюрократия глуха к реальности

Последние заявления официальных лиц в США и России обнажили глубокий кризис доверия в международных отношениях. Государственный секретарь США Марко Рубио категорически опроверг существование каких-либо договоренностей по украинскому урегулированию на прошедшем саммите в Анкоридже, подчеркнув, что на Аляске "было сделано лишь предложение". В ответ министр иностранных дел России Сергей Лавров дипломатично заметил, что подобные слова "вызывают вопросы", а рассуждения об этом выглядят "не очень изящно".

Параллельно с этим, пока вице-премьер Александр Новак рапортует о "достаточных запасах топлива", рядовые граждане проводят в очередях на московских заправках по 40 минут. В это же время в Государственную Думу вносятся радикальные законопроекты — от введения смертной казни для коррупционеров в оборонном секторе до жестких ограничений для самозанятых на цифровых платформах.

Михаил Делягин: "Мы имеем дело с системным параличом исполнительной власти"

Ситуация вокруг заявления Марко Рубио и последовавшая реакция нашего МИД наглядно демонстрируют, что в отечественном управленческом контуре до сих пор жива опасная привычка верить в иллюзии.

- Нас нагло и цинично обманывают с 87-го года, и сменяющие друг друга поколения бюрократии с визгом восторга обманываются, - считает ведущий "Царьграда" экономист Михаил Делягин.

Когда госсекретарь США открыто говорит, что никаких соглашений в Анкоридже не было, а глава нашего внешнеполитического ведомства лишь деликатно отмечает, что это "не очень изящно", возникает стойкое ощущение, что Рубио сказал правду.

- "Дух Анкориджа" — это не дипломатический прорыв, это запах пожара на нефтеперерабатывающем заводе. Запад использует любые переговоры исключительно как ширму. Пора избавиться от иллюзий. Армия, флот и РВСН — вот наши единственные союзники, - утверждает эксперт.

Этот же паралич и оторванность от реальности наблюдается и во внутренней политике. Возьмем заявления вице-премьера Александра Новака. Нам заявляют:

"У нас топлива достаточно на рынке".

Но когда реальные люди стоят в огромных очередях, чтобы залить 20 литров бензина, эти слова звучат как издевательство. Чиновники называют ситуацию "непростой, но контролируемой". Что это значит в бытовом смысле? Нам бодро рапортуют о сокращении сроков плановых ремонтов НПЗ. Но плановый ремонт — это жесткий технологический регламент. Сжать его невозможно, как невозможно сжать рождение ребенка, иначе мы получим опасный, "недоношенный" объект.

Причина топливного кризиса и диких цен внутри страны, которые парадоксальным образом оказались выше, чем в импортирующей наше топливо Монголии, очевидна. Это цена безумного налогового маневра, перенесшего всю нагрузку на переработку сырья, и цена произвола монополий.

На этом фоне неудивительно появление жестких инициатив, таких как законопроект "Справедливой России" о смертной казни за коррупцию в сфере обороны. Когда деньги воруют при строительстве оборонительных сооружений или поставках в армию — это не просто хищение, это измена Родине. Коррупция в высших эшелонах власти обеспечивает такую норму прибыли, что остановить этот процесс может только реальный страх физического уничтожения.

Бюрократия срослась с формализмом. Будь то попытки задушить малый бизнес налоговым террором, глумление над гражданами в МФЦ, где сроки выдачи паспортов легким росчерком пера увеличивают с 6 до 15 дней, или безумные инициативы "Новых людей" по закону о домашнем насилии, который просто добьет институт семьи, — все это звенья одной цепи.

- Наша либеральная бюрократия выполняет оторванные от жизни процедуры, и ее совершенно не интересует реальная жизнь русских людей, - резюмирует Михаил Делягин.